Быстро сменяются дни, неудержимо, один за одним.
Прожить и уйти без следа, или уйти, но остаться живым.?
Когда-то всё стихнет, и нас с тобой когда-то не станет.
Не страшно уйти в никуда, страшно уйти, ничего не оставив.
Сильно чем-то гореть, пристыть к этому сердцем,
прожить этим жизнь, отдавая себя тому безвозмездно.
Я видел, как неживое было наполнено жизнью,
видел как люди уходят, но остаются - в том, в чём горели они здесь.
Смотрел в миллиарды потухших глазниц, заплутавших в быту,
идущих туда, где их даже не ждут, выбрав дорогу не ту.
Живут с предъявой на то, как живут, но оставят всё так.
Заняты тем, что не радует их, у них позади пустота.
Кем бы ты ни был - твори! Делай то, чем горишь!
Вложи в это самое важное - вложи в это жизнь.
Когда-то всё стихнет, и нас с тобой когда-то не станет,
не страшно уйти в никуда, если ты смог здесь хоть что-то оставить.
Однажды я стану не весел, когда допишу все свои песни,
когда закончу всё здесь, и уйду далеко-далеко.
Но где-то там, в поднебесье, услышу как на Земле, здесь
я оживал в своих песнях, ещё и ещё.
Однажды я стану не весел, когда допишу все свои песни,
когда закончу всё здесь, и уйду далеко-далеко.
Но где-то там, в поднебесье, услышу как на Земле, здесь
я оживал в своих песнях, ещё и ещё.
Апрельское небо лезвием режет холодный рассвет.
Мне бы туда, где я не был, мне бы туда, где не были все.
Мне бы туда, где мне рады, мне бы туда, где ждут.
Мне бы туда где правду истиной кормят, не кривдой жгут.
Здесь все стаканы из пластика, по вечерам мордобой.
Взять, да стереть бы всё ластиком, заново дом отстроить.
Что бы по праздникам, вместо шприцов и разливных бутылок,
ничего кроме радости, братских объятий и добрых улыбок.
Или взять и умчаться? Запад манит, картинами роскоши.
Строить там своё счастье, а не на этой выжженной пустоши.
Так я буду вести быт европейского там обывателя:
на сочельник в гости, по воскресеньям боулинг с приятелями.
Нет, не дождётесь! Где я родился, там я и нужен.
Кто разведёт костёр в этой грёбаной стуже?
И мне довольно будет, что бы меня провожая вдаль,
две гвоздики на грудь положили, и прошептал кто-нибудь: "а жаль."
Однажды я стану не весел, когда допишу все свои песни,
когда закончу всё здесь, и уйду далеко-далеко.
Но где-то там, в поднебесье, услышу как на Земле, здесь
я оживал в своих песнях, ещё и ещё.
Однажды я стану не весел, когда допишу все свои песни,
когда закончу всё здесь, и уйду далеко-далеко.
Но где-то там, в поднебесье, услышу как на Земле, здесь
я оживал в своих песнях, ещё и ещё.
