Может день, а может и два,
в той тоске прошла ведь целая весна.
Не кричи, уже не слышна
та хрустящая заботами зима.
Ну как красиво было бы,
жить прямо у тебя в груди,
плевать, что вечность взаперти,
лишь бы касаться твоих рук.
На непротоптанном пути полвека отпустить, найти
мне, как из камня твоего
пустить цветущие сады.
По лицу полетела капелька,
к подлецу подлетела надежда,
они снова рядом — это палево.
Ну какая теперь ей разница?
Боль утихла — ей это нравится
что же делаешь ты, красавица.
По лицу полетела капелька,
к подлецу подлетела надежда,
они снова рядом — это палево.
Ну какая теперь ей разница?
Боль утихла — ей это нравится
что же делаешь ты, красавица.
Может день, а может и два —
понемногу забываешь те глаза.
Не спеши, уже не страшна
та кричащая от боли тишина.
Ну как красиво было бы,
жить прямо у тебя в груди,
плевать, что вечность взаперти,
лишь бы касаться твоих рук.
На непротоптанном пути полвека отпустить, найти
мне, как из камня твоего
пустить цветущие сады.
По лицу полетела капелька,
к подлецу подлетела надежда,
они снова рядом — это палево.
Ну какая теперь ей разница?
Боль утихла — ей это нравится
что же делаешь ты, красавица.
По лицу полетела капелька,
к подлецу подлетела надежда,
они снова рядом — это палево.
Ну какая теперь ей разница?
Боль утихла — ей это нравится
что же делаешь ты, красавица.
По лицу полетела капелька,
к подлецу подлетела надежда,
они снова рядом — это палево.
Ну какая теперь ей разница?
Боль утихла — ей это нравится
что же делаешь ты, красавица.
По лицу полетела капелька,
к подлецу подлетела надежда,
они снова рядом — это палево.
Ну какая теперь ей разница?
Боль утихла — ей это нравится
что же делаешь ты, красавица.
Может день, а может и два…
