Вот пролетел 20-ый век, и нас не извинил он
И миром правит, как всегда, движение светил
Мой старший брат меня вчера попотчевал винилом
И сладко щурился, при том, и чайник кипятил
Винил шумел, трещал, хрипел и бушевал, как ветер
В скрипучем мареве иглы таилось волшебство
"И этот хруст, — заметил брат, — Важней всего на свете
И никакая чистота не перебьёт его"
Ах, этот век, 20-ый век, то праздничный, то скотский
Но, как и прежде, из его прогорклой старины
Предсмертной песнею хрипит измученный Высоцкий
Передавая всем привет с обратной стороны
Сказать, в три слова, как живём: батон на ладан крошим
Бывает, горькую сглотнём, вдыхая едкий дым
Но оказалось, трезвым быть — не значит быть хорошим
И оказалось, светлым быть — не значит быть святым
Я помню всё: и как союз покинул мирный атом
И как спустили времена на хилых тормозах
Но мог ли я подумать, что в 2020-м
Пластинка снова зазвучит и я вернусь назад
Вновь станет жизнью то, что я всегда считал отрезком
И для отравленной судьбы найдётся антидот
Моё рождение и смерть со скрежетом и треском
Прорежет тонкая игла и воспроизведёт
Всё в жизни переплетено: концерт, соната, фуга
В этой песне есть куплeт, припeв и лейтмотив
И пусть болтает нас земля, как злая центрифуга
Я буду жить, пластинки диск на место возвратив
Мой старший брат хлебнёт чайку и вдруг поставит Стинга
Ещё из тех времён, когда он не был нарочит
Гончарный круг бежит-скользит, кончается пластинка
Но я её переверну — и пусть она звучит
